На другом конце города, запустив пятерню в роскошную седую бороду и шевеля в ней заскорузлыми колбасками пальцев, трезвый и вкусно пахнущий Кёльнской водою Осип Мандельштамб красовался перед зеркалом человечьего росту. Идеально посаженный костюм подчёркивал его мощный спортивный торс, офицерская выправка радовала глаз, а посредством зеркально начищенных туфлей можно было рассмотреть даже родинку на жопке семенящей впереди барышни - если эту самую туфлю чуть выставить вперёд, под юбчонку.

Улыбнувшись, Осип Мандельштамб извлёк из кармана пиджака свежий носовой платочек. Вдохнув поглубже, так, что едва не разошлись пуговицы на груди, он уверенным движением прижал платочек к розовому носу - и с чавкающим, богомерзки хлюпающим и ревущим звуком высморкал из себя нечеловеческую порцию зеленовато-бурой, с прожилками крови и комками неизвестного происхождения и консистенции, тягучей жижи, внимательно рассмотрел её, даже и на просвет, опосля чего, по-удальски крякнув, аккуратно сложил платочек, положил его обратно в карман, и направился к двери.